Вы здесь: Главная > На войне правды нет

На войне правды нет

Высказываясь на тему войны, мгновенно становишься ее участником. Что ни скажи – тебя сейчас же возьмут на мушку разъяренные бойцы информационного фронта, начнут требовать, обвинять, предъявлять свою истину и аргументировать ее своими жертвами. Когда где-то война, ты всем должен. Как должнику – хочется быть незаметным, скрыться.

Не думать о войне невозможно, а от высказываний себя часто сдерживаешь. Узнал что-то, понял, потянулась рука к клавиатуре, а другая ее одергивает. Кому и что ты, хренов пацифист, здесь будешь доказывать? Твой нейтралитет – форма уклонения, твоя объективность – провокация, твое правдоискательство – военное преступление.

На войне правды нет. Правда на войне – что есть две правды. И хотя они противоположны и взаимоисключающи, а сторонники каждой из них настолько уверены в своей, что готовы истреблять оппонентов, обе они – вполне объективные истины. Была бы правда одна – все были бы за нее, и войны бы не было.

И пути к миру в обход войны тоже нет. Глупо призывать воюющих примириться. Если бы они могли найти компромисс, они бы сидели по домам, а не в окопах. И тем более глупо призывать прекратить воевать одну из сторон. Если она прекратит воевать в одностороннем порядке, ее тут же истребит другая сторона. Мир станет возможным только тогда, когда сторонники одной из правд убедительно докажут свое физическое превосходство, чтобы диктовать условия мира.

Война оставляет только один выбор: бежать или воевать. Если ты бежишь от войны, ты теряешь как минимум материальное, но скорее и самого себя. Поэтому более разумно, более практично с точки зрения самосохранения на войне выбрать из двух правд свою правду. Занять место в своем окопе, среди своих. Не просто отбросить мучительные сомнения, но приравнять их к излеченному психическому расстройству. И биться против врага.

Пока война идет на удалении от твоего дома, выбор своей стороны не очевиден. Но когда война приближается к порогу, его фактически не остается. На каком-то расстоянии от дома ты интуитивно чувствуешь, кто свой, а кто враг. За редким исключением, своим становится тот, кто здесь, а врагом – тот, кто приближается к дому. Это чем-то похоже на выбор футбольной команды, за которую болеешь. Спорт в мирное время заменяет людям войну, и мы болеем за тех, кто представляет наш город, нашу страну. Только на войне резонов быть за свою страну гораздо больше.

Вопрос только в расстоянии от дома, на котором ты осознаешь себя и делаешь выбор. У каждого оно свое, как личное пространство в общении, требующее определенной дистанции. Линия раскола в сегодняшней России проходит между теми, у кого эта дистанция измеряется тысячами километров, и теми, для кого она значительно меньше.