Вы здесь: Главная > Чистого листа для светлого будущего у нас уже нет

Чистого листа для светлого будущего у нас уже нет

На одном из недавних заседаний правления Торгово-промышленной палаты РФ премьер-министр Владимир Путин обозначил главный идеологический вектор антикризисного плана правительства. Как и ожидалось, это ранее декларируемое «стремление к развитию»: «задача — не только сохранить экономический производственный потенциал, но и обновить, усилить его, нарастить наш «человеческий капитал», добиться качественных сдвигов в структуре производства и экспорта». Если производственный потенциал будет увеличен за счёт скупки устаревающих западных технологий (наглядный пример: сделка по приобретению акций «Opel»), то с «наращением человеческого капитала» — явная проблема: индекс носителей профессиональных навыков и знаний постоянно уменьшается.

Образовавшийся в России приватизационный хай-класс, основу которого составляют представители «сырьевых» монополий, вкладывать «длинные» деньги в капитал образования, здоровья и культуры явно не собирается. При низкой стоимости рабочей силы, нещадной эксплуатации дармовых средств производства, они получают сиюминутно высокие доходы. О какой консервации и — тем более наращении! — интеллектуального потенциала страны в данных условиях может идти речь?

Согласно статистическим данным, количество работников и специалистов, выполняющих научные и научно-технические работы, с 1993 г. по 2008 г. сократилось в три раза. Начиная с 1991 г. из России, по самым скромным подсчётам, выехали за границу на ПМЖ почти 30 000 ученых. Необходимо отметить, что в перестроечном хаосе, несмотря на ухудшающиеся экономические показатели и отсутствие социальной сетки безопасности, многие представители научной элиты остались в стране. Соотношение «оставшихся» и «уехавших» составляло, приблизительно, один к трём.

В кризисных 2009-2010 ситуация может принципиально измениться. И дело здесь не в «съеденных» инфляцией профессорско-аспирантских рублях.

Современные эмигранты от науки значительно помолодели — средний возраст составляет 27-35 лет. Амбициозные молодые специалисты, во-первых, уезжают из-за отсутствия той среды, которая способствовала бы не только карьерному, но и качественному интеллектуальному росту, во-вторых, из-за общей невостребованности и слабой технической базы, не позволяющей решать сложные научные задачи.

По прогнозам экспертов, достичь первенства в инновационном развитии, смогут государства, трудоспособное население которых насчитывает от 40% до 60% специалистов с высшим образованием. Япония, Финляндия и Китай планируют преодолеть планку в 90%. Предположительно, это позволит повысить эффективность постиндустриального производства приблизительно в 9 -11 раз. Чтобы реализовать задуманное, принимаются планы по строительству новых ВУЗов, приглашаются для участия в крупных проектах на академические кафедры учёные с мировыми именами, разрабатываются схемы «внутренних» грантовых поддержек.

В России, претендующей на роль инновационного гегемона, качество высшего образовании медленно, но неуклонно снижается. Молодые специалисты предпочитают получать «западное» образование, и, со временем, там же успешно трудоустраиваются. Однако чиновники опасности в этом не видят. Так, министр образования и науки РФ Андрей Фурсенко утверждает, что вопросы об утечке мозгов сильно преувеличены и не укладываются в логику нормальной мобильности ученых. Вполне возможно. Только что понимать под мобильностью? Специалист выезжает за рубеж на стажировку. После защищает диссертацию в ВУЗе Германии, Голландии, Израиля и внедряет там свои наработки. Соседние государства получают прибыль от «русских мозгов», находящихся в состоянии научной мобильности, мы же — формальную привязку в паспортном столе: «числится гражданином РФ».

Нарастим ли мы «человеческий капитал» в таких условиях? Ровно с таким же успехом, можно сажать деревья на территории, где отсутствует плодоносная почва. Скорее всего, в ближайшем будущем нам придётся смириться с мыслью, что начинать новую жизнь с «чистого листа» — это девиз хронических неудачников. Рекрутировать в большую науку сотни молодых умов мы не сможем, как и не сможем при весьма плачевных демографических показателях, заполнить классы талантливой ребятнёй. Тешить себя мыслью о том, что к нам — в период кризиса — из-за «бугра» хлынут потоки бывших соотечественников с припасёнными чертежами и формулами, в миг обогащающими экономику России — не приходится. Миллион в год в иностранной валюте, неограниченный доступ к научным информационным ресурсам для учёного выглядят куда предпочтительней, нежели ряды пыльных реторт да битый микроскоп.

Скорее всего, в ближайшем будущем мы разработаем новую кадровую политику в сфере ВУЗовского менеджмента, обновим техническую базу и т.д., но в данный момент нам необходимо подумать о тех, кто ещё может реализовать свой талант на родине. Создать международную комиссию, состоящую из экспертов в области точных и гуманитарных наук. Провести совместно с базовыми региональными ВУЗами мониторинг на предмет выявления перспективных молодых учёных. Оценить перспективность работы каждого кандидата и далее, на основании заранее предложенных критериев, осуществлять адресную финансово- социальную поддержку. На реализацию данного проекта уйдёт от трёх до пяти лет, но за это время будет получена реальная кадровая основа экономики знаний. Отбросить имеющиеся интеллектуальные ресурсы — списать их потерю на кризис не удастся, ибо «чистого листа» для светлого будущего у нас больше нет.