Вы здесь: Главная > Аборты: может ли мужчина решать за женщину

Аборты: может ли мужчина решать за женщину

«Аборт?.. Да вы что, какой это вопрос женщины! Это мой вопрос! Я мужчина! Это мое семя, это мой сын или моя дочь, какая женщина может говорить «это мое дело»! Да в торец ногой, для того чтобы подумала и не убила!».

Так недавно заявил в интервью на радио «Финам FM» Герман Стерлигов, создатель биржи «Алиса», а ныне, как он сам представляется, «овцевод, гусевод, индюковод». Речь, как вы понимаете, шла об абортах, и Герман так разволновался — «Да я спокоен совершенно!» — что оглушил своими криками ведущую и весь микрофон, похоже, там людям заплевал.

Герман знает, как бороться с абортами. Врачей, которые совершают подобные операции, он предлагает казнить, на вопрос «Вы могли бы убить человека?» отвечает: «Убийцу детей — с легкостью! Перекрестившись — с легкостью!» Кто дал ему такое право? «Я православный христианин», — объясняет.

Что делать с женщинами, которые прерывают беременность, Герман еще не определился. После версии «в торец ногой» он долго еще метался между «ссылать» и «пороть как сидоровых коз». Наконец, нашел компромиссное решение: «Да женщина должна сдохнуть, если она хочет убить своего ребенка! Это справедливо!»

В общем, Герман знает, как поднять Россию с колен — расстрелять несколько миллионов граждан, и дело с концом. Сразу наступит мир и благоденствие. Инициативу эту тут же поддержали российские блогеры — в основном мужчины. Уж как они, наслушавшись на радио Стерлигова, кричали в моем журнале. Уж как клеймили «матерей-убийц». Не удивлюсь, если ребятушки и колья уже приготовили, чтоб на женщин, решивших самолично своим телом распорядиться, в атаку идти.

Возмущение их, в принципе, понятно. Лет восемь назад, помню, один приятель на кухне у меня доказывал, что девушка его, «залетевшая» вопреки контрацепции, не имеет права делать аборт: «Это ведь мой ребенок тоже». Именно тогда я впервые задумалась — а прав ли Фрейд, который говорил там что-то насчет женской зависти к пенису? Многие ученые уже опровергают эту теорию. Да и практика показывает, что именно мужчины завидуют матке — потому что она дает жизнь. И обладательница этой самой матки решает, будет продолжаться род обладателя пениса или нет.

Вот эта мучительная зависимость от воли женщины и бесила моего приятеля. Он хотел решать классический вопрос «быть или не быть», он хотел рулить самым главным — «жизнь или смерть». А тут такой облом. Рулила девчонка, баба неразумная, интересуясь его мнением лишь во вторую очередь.

Я понимала несчастного приятеля своего, понимала боль его и беспомощность, сочувствовала, что он практически не может защитить нерожденное дитя свое. Но понятия не имела, как помочь ему. Потому что с другой стороны стояла эта самая девчонка, которой пришлось бы вынашивать, рожать, кормить. И которая, в общем-то, имела какие-то права на свои органы, была чем-то большим, чем просто инкубатором.

В общем, что тут говорить, аборт — это настолько сложный вопрос, что абсолютно правильного ответа на него нет и не будет. Запрети аборты официальные — тут же начнутся аборты подпольные. И всегда будут женщины, которые под страхом хоть ссылки, хоть смертной казни или гибели от кровотечений будут идти на выскабливание. И всегда будут мужчины, которые, отводя глаза, будут говорить: «Да я вообще не знаю, от кого это» или «К ребенку я не готов».

Приятеля, кстати, я нашла совсем недавно в социальной сети. Жив, здоров, давно бросил свою девушку, которая решилась тогда все-таки и родила даже двух деток. Алименты, как и десять миллионов других российских отцов, он не платит — «Ну я практически не работаю», — пребывая в уверенности, что раз у него нет работы, то и детишки его кушать автоматически перестают. «Ты хоть с ними видишься?» — спросила я. «А как же! На новый год звонил им, поздравлял».

Сейчас он женился во второй раз, и тоже, наверное, если супруга «залетит», будет речи ей говорить правильные. Будет поддерживать православных овцеводов и их «джихад». Будет в интернет-дискуссиях всяких вольнодумных женщин, которые отвергают семя мужское, крыть. На чем свет стоит.